Железобетонная логика и эстетика модерна


Для журнала «Московское наследие» подготовили материал об архитектуре и инженерии модерна.

Вот что получилось 🙂

Железобетонная эстетика модерна

 

«Ввести зрителя в то настроение, которое отвечает назначению здания… украсить наше существование, дать радость нашему глазу и повысить тонус нашей жизни». Слова московского зодчего Федора Шехтеля можно назвать гимном нового стиля, захватившего архитектуру периода конца XIX — начала XX вв. Стиль, сумевший соединить в себе искусство и достижения технологий нового века, звался модерн.

 

Соблазнение железобетоном

Эстетика модерна — не только в переливчатой майолике, сияющих витражах и мозаике.

Период, захватывающий середину XIX — начало XX вв. характеризует строительство в Москве новых типов общественных зданий — универсальных магазинов, контор, банков, вокзалов, музеев, доходных домов.

В промышленном строительстве раньше, нежели в других областях архитектуры, стали применяться новые строительные материалы и конструкции, сборные элементы, металл и железобетон, металлический каркас и купол, решетчатые металлоконструкции, сетчатые и подвесные системы.

Начало XX века ознаменовало «официальное» победное шествие железобетона по миру, однако в России этот материал начал применяться с 1880-х гг. как в промышленном, так и гражданском строительстве.

Уже в 1896 году на Всероссийской художественной и промышленной выставке в Нижнем Новгороде Владимир Шухов строит несколько павильонов с использованием сетчатых арочных, сетчатых висячих и мембранных конструкций, экспериментально решив задачу создания выставочных пространств навесного типа и их естественной освещенности.

 

Метод Шехтеля

Архитекторам модерна, использовавшим новые строительные материалы, удалось поэтизировать красоту изогнутых линий металла, показать скульптурность бетона, делая акцент на выразительности сочетаний разных фактур.

Новые строительные материалы подсказывали архитекторам небанальные конструктивные и архитектурные решения, создававшие принципиально новую среду и вносившие эстетику в повседневную, бытовую жизнь человека.

Зодчие начала XX века последовательно внедряют в строительную практику каркасные конструкции, металл, железобетон и стекло, глазурованный и облицовочный кирпич, с успехом заменявший непрочную штукатурку.

Одним из тех зодчих, кому это удавалось в каждом новом проекте, был Федор Осипович Шехтель.

Активное применение архитектором новых стройматериалов — железобетона, металлоконструкций, облицовочных плиток — позволило Шехтелю в кратчайшие сроки — за два года — выполнить к 1904 году перестройку Ярославского вокзала.

Архитектору удалось создать сложный объект, соединив разнообразные по форме и масштабу постройки в единый ансамбль, со значительно меньшими затратами, чем потребовал бы традиционный — штукатурный — метод. Все строительство обошлось в 300 тысяч рублей. Для сравнения — ровно столько же потребовалось на реконструкцию Московского Художественного театра в 1902 году.

 

Мыслить ансамблями

Архитекторы модерна мыслили категорией ансамблей, исповедуя целостный подход к оформлению помещений.

Главным принципом модерна становится проектирование «изнутри наружу». Таким образом, внешняя форма подчиняется функционалу, форме внутренних помещений.

Смещаются акценты — с оформления наружного облика они переносятся на построение внутреннего пространства, совмещения объемов, функциональных планировочных решений и даже — цветовой гаммы.

И снова примером выступает Федор Шехтель. Архитектор уделял огромное значение проектированию интерьеров. Отказавшись от симметрично-осевой композиции, от коридорной планировки в пользу более компактных, экономичных, тяготеющих к кубу объемов и своеобразной центричности бескоридорных планов с композиционным ядром лестницы, вестибюля или холла.

Таким ядром в особняках Шехтеля выступала парадная лестница.

 

Символика преодоления

В 1903 году на Малой Никитской улице вырастает прекрасный особняк, выстроенный Федором Шехтелем для предпринимателя и мецената Степана Павловича Рябушинского.

Здесь Шехтель воплощает не только принцип строительства «изнутри наружу», но и повествовательности декора.

Ядром и доминантой планировки зодчий делает парадную, «тающую» лестницу из эстонского вазалеммаского мрамора. Кружева пены разворачиваются по спирали, символизируя бесконечность развития.

Лестница напоминает волну, воплощая стихию, — таким образом восхождение человека по лестнице становится преодолением стихии. Лестница, символизируя постоянное движение, представляет человеческий путь возвышением души через преодоление.

Структуру дома зодчий подчиняет идее отображения мироустройства. Морскую стихию имитируют серо-зеленый мрамор и зеленоватые стены, дополняемые приглушенным освещением.

Лестница же, выступая пространственной доминантой, связывает внутреннее и внешнее пространство особняка. Мотивы волны — в узоре на полу особняка, в витражах с морской пеной на окнах, в ажурной ограде.

Все это можно увидеть — особняк Рябушинского открыт для свободного посещения — и в этом его особая ценность для исследователя и поклонника модерна.

Совершая прогулку в созданный гением Шехтеля восхитительный подводный мир, обратите внимание на скамейку в начале лестницы. Она сделана из мрамора — чтобы не замерзнуть, отдыхая на ней, зодчий расположил рядом решетку, откуда идет поток теплого воздуха. Этот первый московский «кондиционер» Шехтель создал, познакомившись с основой работы каминов.

Шехтель заставляет решать архитектурные задачи даже витражи в доме. Например, большой пейзажный витраж с соснами призван создавать иллюзию окна, увеличивая тем самым внутреннее пространство.

В этом смысле огромную роль сыграло появление электричества в 1900 году, изменив цветовидение интерьеров. Витражи, подсвеченные изнутри искусственным электрическим светом, придавали выразительность внутреннего убранства и подчеркивали внешнюю пластику.

Если в особняке Рябушинского восхождение по лестнице представляется дорогой духовного развития, то в парадной лестнице особняка Зинаиды Морозовой на Спиридоновке символически заключено преодоление иного рода.

И снова — фантазия Федора Осиповича, умноженная на гений Михаила Врубеля, создавшего скульптурную группу «Роберт и Бертрам», украсившую лестницу в доме Морозовой.

Расположившаяся у подножья лестницы скульптура иллюстрирует сюжет оперы Дж. Мейербера об искушении рыцаря Роберта дьяволом. По легенде, дьявол искушает Роберта — заключив сделку, он получит возможность воссоединиться с любимой, Изабеллой. Честного рыцаря мучают сомнения, но он пытается не поддаваться на дьявольские уговоры. Таким образом, поднимающийся по лестнице также символически преодолевает путь искушения.

В исполнении Шехтелем, с планировочной точки зрения, лестницы становятся доминантами, вокруг которых строится все внутреннее, а за ним внешнее пространство дома, символически же они словно напоминают, что наш мир — не единственный возможный.

Целостный подход к оформлению помещений, стремление к ансамблевому решению — одно из несомненных завоеваний модерна .

Компонуя помещения в доме вокруг ядра — лестницы — Шехтелю удавалось создать удобную внутреннюю планировку. Располагая помещения, он следовал логике жизненного цикла хозяев, отказавшись от привычного принципа симметрии. Тогда это принесло Шехтелю славу новатора и смельчака в строительстве.

 

Бесстыдные тучерезы

Тем временем архитектурный облик Москвы в начале XX века продолжает стремительно меняться.

Каркасные конструкции обеспечивали функциональность, утилитарность построек, столь необходимые для возведения общественных зданий и торгово-конторских сооружений (так, это универсальный магазин «Мюр и Мерилиз», Метрополь, Ярославский вокзал, здание типографии «Русское слово»).

Кроме того, они позволяли нетривиально решать архитектурные задачи. Например, в основе здания универсального магазина «Мюр и Мерилиз» заложена каркасная конструкция, позволившая архитектору — Роману Клейну — обратиться к прообразам западноевропейской готики.

Новые технологии и материалы позволяли увеличивать этажность зданий — так стали появляться многоэтажные жилые дома, менявшие привычную городскую среду.

«В Москве возводится грандиозная постройка. Это дом Афремова у Красных ворот. В нем восемь этажей с полуподвалом. Это здание будет не только высочайшим в Москве и в России, но и во всей Европе», писали в газетах начала прошлого века.

В 1904 году дом был построен. По свидетельству Константина Станиславского, этот факт очень обрадовал Чехова. Антон Павлович, по его словам, видел в строительстве «предвестия будущей русской и всечеловеческой культуры, не только духовной, но и внешней».

Обратным было мнение Валерия Брюсова, видевшего в многоэтажной застройке убийство милой, купеческой Москвы. Вот что поэт пишет в 1909 году:

 

«Я знал тебя, Москва, еще невзрачно-скромной,

Когда кругом пруда реки Неглинной, где

Теперь разводят сквер, лежал пустырь огромный,

И утки вольные жизнь тешили в воде;

Но изменилось все! Ты стала, в буйстве злобы,

Все сокрушать, спеша очиститься от скверн,

На месте флигельков восстали небоскребы,

И всюду запестрел бесстыдный стиль — модерн…».

 

Но уже в 1913 году над Москвой взметнулся тучерез — 10-этажный небоскреб Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке.

Смекалка и ум архитектора Эрнста Карловича Нирнзее обгоняла время. Именно ему принадлежит идея небольших квартир-студий, которые он и предложил москвичам.

Из-за небольших площадей жилых помещений в народе тучерез прозвали «домом холостяков». Площадь самой небольшой квартиры составляла 28 метров. При этом высота потолков поражала роскошью — около четырех метров. Впрочем, как и инженерное оснащение дома — с электрическим лифтом, собственной телефонной подстанцией, паровым отоплением.

Еще раньше, в 1902 году, на Сретенском бульваре вырос доходный дом страхового общества «Россия». Инженерные новинки, использованные в доме, тут же изумили московскую публику — здание было оснащено системой отопления, водоснабжения, канализации и вентиляции. Между этажами «бегал» электрический лифт. Удивляла система вентиляции — воздух, подававшийся в помещения, фильтровался и подогревался. Инженерной «вишенкой» стала артезианская скважина глубиной 50 метров, откуда в помещения поступала вода.

Появление комфортабельных квартир с санузлами утверждало новый тип дома — секционный, заменивший коридорную и галерейную структуру.

На первое место начали выступать функциональность и удобство, которые буквально через десяток лет станут опорными точками архитекторов-конструктивистов.

И облик Москвы снова станет совершенно иным.

 

Comments

comments

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *